Category: криминал

Category was added automatically. Read all entries about "криминал".

Обидно, да

Сегодня на работе пожар и взрыв в сумасшедшем доме. С треском и грохотом сняли руководителя ФТС, развесив повсюду картинки обыска в его доме. Назначили нового. Хрен знает кто такой. Был полпредом в СЗФО. На все это было бы наплевать, если бы мы не были главным сайтом по этой теме.
И мы должны быть первыми, это закон и очень жесткий.
В результате количество новостей в единицу времени зашкалило. В итоге сайт завис, от количества посетителей. А я ничего не могу сделать. Редактор висит и все тут. Плюнул, пошел курить на улицу.
И прожег свои модные белые штаны.
Это пожалуй самое значимое событие за этот идиотский день.

Подгатовка

 Я конечно понимаю, что кино имеет свою специфику. Понимаю даже, что главное там не текст, а образы, истерика творца, воплощенная в видеоряде,  и прочая херня.
Однако, получив такое письмо, слегка обалдел. Цитирую, орфографию сохраняю.

Добрый день!
Я хотела бы узнать, как можно уточнить историческую информацию по обыску кораблей таможенными службами?  Я работаю на Мосфильме, и у нас сейчас идёт подгатовка сериала для первого канала, про 1979 год.
В сценарии есть сцена, где на иностранном грузовом корабле, который стоит в Русском порту, идёт обыск, я хотела бы уточнить, кто именно должен присутствовать при обыске иностранного корабля? Сотрудники таможни или пограничники?  Искали в интернете информацию, ничего не нашли. Подскажите, пожалуйста, не хотелось бы снять не правильно.

Спасибо! --
С Уважением,
Михайлова Александра


 Я неприлично  развеселился, плюнул на свое давление и накатал :
"Очень смешно, Александра. Вы настолько не в курсе, что  и объяснять сложно.
Нет у нас обысков. То, что вы имеете в виду, называется комиссия. В ее составе таможенник. погранец, и ну и фитосанитар или ветеринар. Всю эту компанию привозит на приход судна морской агент.
Дальше им всем мастер сует немножко денег, чтобы убрались.
Штампуют коносаменты, ну и все. Этот атавизм существует только в африке и в россии.
Детка, если вы хотите сценарий этого безобразия, я могу его накатать, но за деньги конечно.
"

Получаю практически мгновенный ответ:
"Именно по этому и решили уточнить у специалистов, так как никто не знает. По вопросу сценария  я поговорю с руководством."

На этом детка диалог прервала. Видать пошла разъяснять сценарную политику руководства Мосфильма.  Интересные там творятся дела.

Феню запретили, а лифчики пока можно

Будучи ответственным по стране за юридическую грамотность узкой части населения, вынужденно читаю все законы, постановления и прочие приятные фокусы, которые пекут для нас власти.
Случайно уперся глазом в свежий документ Минюста о правилах внутреннего распорядка в СИЗО. Это не моя тема, но натренированный на кружевах юридической казуистики глаз, мгновенно нашел там прикол.
Вот, что там написано в пункте 3 приложения (про то, что запрещается) :
"- при общении с другими лицами использовать нецензурные, угрожающие, оскорбительные или клеветнические выражения, жаргон;"
Горько граждане и непонятно. Ну почему матерится и ботать по фене отныне запрещено только в СИЗО. Там, что люди второго сорта? При этом в колониях и прочих учреждениях ФСИН крыть в десять этажей и использовать лексику, которую выработала осужденная часть человечества не возбраняется. Кройте на здоровье.
А вот бедным сидельцам следственных изоляторов теперь придется туго. Жизнь  их без использования любимых выражениий стала буквально невозможной и  я предвижу резкое увеличение инфарктов и инсультов в этой среде. Теперь, только вырвавшись на вольные просторы колоний общего и строго режима они смогут наконец выпустить пар и обложить автора документа теми славами, которых он заслуживает. А в СИЗО за такие вольности можно и карцер схлопотать.
Документ я дочитал до конца, поэтому коротко остановлюсь на его положительных и внушающих оптимизм пунктах.
Отметим приятное для девочек. Бюстгальтеры, рейтузы, ватные палочки и ватные диски по прежнему можно.
Мальчиков порадует, что разрешено нательное белье (не более 4-х комплектов) и безопасные бритвы.
Всем, без различия полов будет приятно узнать, что не возбраняются фотографии близких родственников, а также - костыли, деревянные трости, протезы (по разрешению врача)
Ништяк, люди. Можно рога мочить. Но за метлой следить придется.

Серенький денек

Он с утра был таким. 2 м ветра. Ну, что можно сделать в таких мерзких условиях. Большинство стояло на берегу и материлось. Или купалось. День выдался жарким. Я решил проявить бойцовские качества  взял  6.2 и добросовестно ползал по заливу, отрабатывая положение ног и плечь.
И выиграл. Как сказал какой-то китаец  - наберись терпения и однажды увидишь труп своего врага, проплывающего мимо тебя.
Часа в в 4 дунуло. Было забавно смотреть с воды за суетой на берегу. Люди, спотыкаясь от торопливости, тащили на воду доски, семиметровые паруса. А я то уже уехал в полосу ветра.
Ну я покатал немного. Я уже уставший был к этому времени.
А вот завтра обещают 8, причем западный. А западный может раздуть. Поэтому, милый мой боженька, одна у меня сейчас к тебе просьба.
Пусть завтра будет западный. Вот раньше к богу было много просьб. Насчет, денег, бизнеса, любви желанной женщины и прочих малонужных акссессуаров жизни и беспременнных принадлежностей суеты. В том числе и от меня, среди прочих.
Не знаю насчет прочих,  а у меня на сегодняшний день  из всех просьб  осталась только одна.

Обычно не так...

Потому что мы много чего забыли. Взять хоть викингов. Боец того времени запросто разрушал  свежим французким утром череп врага. Это, чтобы день задался.  А  пока тот дрыгался  усаживался на свежий труп позавтракать.

Хотя они не завтракали.  Не было у них такого обычая. Был обычай обдирать труп до кальсон. Кальсоны были, кстати. А вот крестов с тела тогда не снимали, потому  что их было не у всех.
Это было рано, и о хресте тогда мало было что известно. Мало ли чего там висит на теле, если не золото, чего снимать. Нарвешься еще на неприятности,- думали викинги,  закусывая, чем Один послал.

Сейчас о неприятностях  известно больше и вот результат -встанешь в метро на свежепокрашеную ногу гражданки и переживаешь потом, что обидел дурнопахнущее животное женского пола.
А ей надо было просто снести башку.  А потом снести башку всем ментам, приехавших на вызов  оттоптаной ноги.

Они кстати не умеют ни черта, хоть и автоматами обвешаны.  Я видал.

Наверное этим презрением к своей и чужой смерти вышеупомянутые викинги были лучше нас. Они умели копаться в нутре поверженного врага саблей, ничуть не думая о том, что у врага есть седая бабушка, внучки  и котик.

А мы думаем, поэтому обычаи наши мне неприятны. Я отвратителен себе и  желаю наступать на ваши ноги, гражданки  и граждане.

Красное - значит люблю.


Гляди, как железная река течет снизу вверх по склону  горы.  Ты спи, если устал. Я  и так все расскажу,  ты и через закрытые глаза увидишь.

Красиво ведь, правда, да и гора наша красивой могла получиться, если б не эта беда.. А красная она потому что  и глина и земля из которой ее сложили собирались поблизости от горы, а там все красноватое почему-то. И земля, и глина и песок.   Вроде, как много крови тут пролили. Но, на давно пролитую кровь по-моему не похоже. Это так бабки говорят, только это вранье все, этому верить нельзя.

А гора – вот она. Мы ее строим, сколько себя помню, и железная река тоже - правда, по ней  вагонетки с землей наверх шли.

 Интересно на эту гору  снизу взглянуть. Особенно когда поздно и закат,  а солнце валится за горизонт и напоследок красное красным освещает. Любит оно значит гору нашу. Красное – значит люблю. И дорогу нашу  наверх солнце тоже любит, я про железную реку  не зря  начал.

Я всегда считал, что  думаю правильно,  когда видел, как  эти  две железные палки под солнцем горят огнем, и  как по ним наверх земля  в вагонетках идет. Тут тоже вверх как-то думаешь. Хорошо это, дух захватывает. У меня раньше так  было, когда я на море смотрел с обрыва. Синее там, и зеленое, где мелко, волновало это  очень почему-то. Прошло потом конечно. Взрослый стал, что ли. Главное теперь – это гора.

 И это было главное, это все тут понимали, и я тоже конечно.  А на всю эту глину необъятную, пыль и гомонящий народ плюнуть надо. Главное – вагонетки с землей наверх идут.  А, народ - он что, он  всегда говорит. Наплевать  на его говорения и забыть, вот что я думаю.

Говорят тут вообще много. И все по-разному, понять сложно, но я научился, дело ж надо   делать.  И если не понимать друг друга, так работа никак не выходит.

Вот мой друг, Джо, он слова тянул будто резинку, которую всегда жевал. Он все начинал со слова «хава»

Хава, блин, хавава.  Потом уже понятное говорит.

-Зе стайт ин ит плейс, алекс, анд ай афррайд, фореве, еври дай  анд  ол найт. Ай хава, тфу бля его,  вумен, лав ми, бат ситюэитет нот хиар ши, в черч пройдем,  ай  аск протекшенн ю ин май хоме-дом был там ты, так, со ноу ай донт андестанд понимаю.

Это он бормочет так. Непонятно конечно, но все ясно. Он же и друг мне. Я у него взял жестянку с монетами, его не было как раз, а мне надо было. А он застрелился потом, непонятно почему. Нас на работу повезли, ну мы к нему и заехали. А он мертвый лежит.

 Ван тоже. У него еще женщина была - Мэй звали. Так вот они после работы за нами весь инструмент подбирали и чистили. Какой там инструмент, лопаты и ломы. Мы, как  с горы спустимся, все в глине по уши, так покидаем все куда попало. А тут уж Мэй щебечет:

 –Ниньха, тунг тай  хань. И мень ты ха кайту, где блосил канк хуа танг джисай, салай ставлю завтла тоно-тони блать, топай палень туда,  алеса, есть ты  кобелевый дулитель.

Унд их либе ма  кохунькай, Мей, потому что я любил тебя там, в сарае, где лопаты. Ван то и не знал, конечно, зачем ему это знать. А потом  трактор вас обоих раздавил.  Вот и лежишь, ты  теперь Мей  с Ваном своим в обнимку в земле под насыпью, где всех хороших людей кладут. Не в болото ж таких людей кидать, как воров.

 А воров тут много, мы ж целый день на работе, гору  и дорогу строим, а они шныряют и тащат, все, что плохо лежит. Гадость это чужое брать, так все тут думают, и мы строго тут завели поступать с такими гадами.

Я сам двоих воров недавно до смерти убил, вот смеху то было. Одна маленькая такая была, быстрая. Так она со столовой нашей таскала грязь всякую, что мы недоедали и к себе в нору таскала. А там, другая жила, похожая на нее, но побольше. Так она из того, что маленькая по корзинами и  ящикам наскребет, себе и ей еду варила.  А на работу не ходили  они обе,  куда там. Такие на работу не ходят. Ну, ребята как учуяли, что у них из норы едой пахнет, и жестянку нашли, в которой маленькая воду таскала, так сразу по справедливости все и решили. Я сам вызвался сделать с ними  как надо. Гады они, потому что. Лопату мне дали острую, и я им обоим животы и разрубил. Долго они умирали, я не стал досматривать, надоело глядеть, как они воют и большая маленькую все к себе тянет и прижимает. А там уж прижимать то нечего, она сразу померла, у меня удар то твердый.

Ребята потом долго ржали и гоготали не по-нашему, Я их вообще понимать перестал потом. Главное, они все говорят чего то, ну или ржут, как всегда, а вместо слов одни пузыри вылетают разного цвета. У кого желтые, у кого фиолетовые. Это даже красиво – толпа людей, а над ними разноцветные пузыри облаком таким шевелятся. Только понять ничего нельзя.

У меня тоже теперь пузыри вместо слов. Темно красные такие, как у Мей между ног  все было,  а я помню, какого там цвета все было, и как там было, тоже помню. Или как то, что у этих, которых я убил,  из животов натекло. А может цвета как то, что у Джо вместо головы осталось.

Это ерунда все, я этого ничего не помню, только как работать то  теперь, когда все вокруг надсаживаются, жилы на шее надувают, орут, а вместо слов только пузырятся. А гору то надо достраивать, потому что это главное, я это точно знаю. А строить дальше не получается, потому что никто ничего сказать теперь не может. Я когда это понял, что больше ничего не выйдет, и гора наша и дорога стеклянная, все ни к чему, так пошел в лес, не помню дороги и там сел и завыл. Я думал, так правильно будет, сделать, что так поможет.
           А как устал выть и глянул в небо, а оно выше горы, так понял, что там холодно все и ничего не нужно.

Первый раз со мной такое было, что я понял – все не нужно. Вообще все. И что теперь делать не знаю, и с кого хоть спросить  за все это тоже.

Вот сиди теперь и гляди, какая она красивая - наша красная  гора.

Нагляделся, ну спи, если можешь.