Category: происшествия

Category was added automatically. Read all entries about "происшествия".

Обидно, да

Сегодня на работе пожар и взрыв в сумасшедшем доме. С треском и грохотом сняли руководителя ФТС, развесив повсюду картинки обыска в его доме. Назначили нового. Хрен знает кто такой. Был полпредом в СЗФО. На все это было бы наплевать, если бы мы не были главным сайтом по этой теме.
И мы должны быть первыми, это закон и очень жесткий.
В результате количество новостей в единицу времени зашкалило. В итоге сайт завис, от количества посетителей. А я ничего не могу сделать. Редактор висит и все тут. Плюнул, пошел курить на улицу.
И прожег свои модные белые штаны.
Это пожалуй самое значимое событие за этот идиотский день.

Диагноз №2

Это мало кому интересно, но я не помер. Более того, за две недели лежания в спецбольнице, где отнимают телефон и даже зубную щетку, я получил такой литматериал о дне жизни, какой получают, проведя пару дней на передовой.
Проломанные головы, орущие ночью от боли, скользкие от пота, переломанные тела, сучащие ногами и сведенные судорогами ноги стоят столбом. Истерика сучих сестер, уставших выносить, разгребать, подсовывать пеленки, вяжущих насмерть руки и ноги, садящихся на руку, тем, кто рвет на себе повязки и памперсы в мелкие клочья - вот мои две недели.
Предсмертный хрип я тоже послушал. Это страшно только по первому разу. По второму мы просто постукали в сестринское окно, ткнули пальцем в направлении отошедшего и пошли есть бананы. Связку кто-то забыл на общем столе, ну и...
Из этого круга ада я сбежал, но видно просто перешел на следующий. Зачем я выжил не понимаю. Мне уж сто раз и окольно и в упор объясняли - брось, забудь. Это не твое. Да я и сам это прекрасно понимаю.
Но, что-то есть такое, что и назвать то сложно.
И вот это, неназванное и невнятное гонит меня к местам, где телефонные звонки запрещены, а смерть садится так близко, что можно прочитать диагноз, который она держит в руке.
Можешь сесть  еще ближе, подруга, нам церемонии уже ни к чему. Ну, или просто звони.

До последней астры

Между правом на жизнь и правом на существование целая пропасть. Это целый котлован, наполненный приливами боли и дурноты. Совершенно непонятно, что там делается. Ясно  только, что ворочается там тяжко густая человеческая каша, по которой хлещут прожектора, выхватывая оборванные фрагменты.
Вот среди мокрых железных вагонов в россыпи разбитого стекла и стреляных гильз возникает красное, распаренное рыло.
-Вы знаете, успевает сказать рыло, - я принимал прошлой осенью ампидоцилилин и мне совершенно не помогло, совершенно.
А вот вылетела в куче прожекторов голая потная обезьяна, огляделась зверовато, да и вцепилась  в волосы себе подобной, посмотрела мутно, как из под воды и скончалась естественной смертью.
Рука не успевает подняться, как уже перед глазами чьи-то волосы, совсем чужие, соломенные и растрепанные.
Но и она  вся уже мертвая, как и те неловкие и неуместные, что вытолнули ее на исхоженную тропу, придуманную во сне. Боль, жалость, все что угодно бьет в ответ по этим лицам.
Любить их уже невозможно.
По ним уже стучали барабаны и ели для них рисовую кашу. Мертвые астры клали на их последнюю землю.
Их право на жизнь осталось, а  существо бессильной кладбищенской лягушкой сползло в яму.
Да так, глубоко, что над ними только и остается, что встать и склонять уже несклоняемое.

Феню запретили, а лифчики пока можно

Будучи ответственным по стране за юридическую грамотность узкой части населения, вынужденно читаю все законы, постановления и прочие приятные фокусы, которые пекут для нас власти.
Случайно уперся глазом в свежий документ Минюста о правилах внутреннего распорядка в СИЗО. Это не моя тема, но натренированный на кружевах юридической казуистики глаз, мгновенно нашел там прикол.
Вот, что там написано в пункте 3 приложения (про то, что запрещается) :
"- при общении с другими лицами использовать нецензурные, угрожающие, оскорбительные или клеветнические выражения, жаргон;"
Горько граждане и непонятно. Ну почему матерится и ботать по фене отныне запрещено только в СИЗО. Там, что люди второго сорта? При этом в колониях и прочих учреждениях ФСИН крыть в десять этажей и использовать лексику, которую выработала осужденная часть человечества не возбраняется. Кройте на здоровье.
А вот бедным сидельцам следственных изоляторов теперь придется туго. Жизнь  их без использования любимых выражениий стала буквально невозможной и  я предвижу резкое увеличение инфарктов и инсультов в этой среде. Теперь, только вырвавшись на вольные просторы колоний общего и строго режима они смогут наконец выпустить пар и обложить автора документа теми славами, которых он заслуживает. А в СИЗО за такие вольности можно и карцер схлопотать.
Документ я дочитал до конца, поэтому коротко остановлюсь на его положительных и внушающих оптимизм пунктах.
Отметим приятное для девочек. Бюстгальтеры, рейтузы, ватные палочки и ватные диски по прежнему можно.
Мальчиков порадует, что разрешено нательное белье (не более 4-х комплектов) и безопасные бритвы.
Всем, без различия полов будет приятно узнать, что не возбраняются фотографии близких родственников, а также - костыли, деревянные трости, протезы (по разрешению врача)
Ништяк, люди. Можно рога мочить. Но за метлой следить придется.

Прибор сложной судьбы

 Вещи, которые нас окружают знают о нас гораздо больше, чем мы сами. Вещи наблюдательны и обладают хорошей памятью, но к счастью лишены языка. Хорошо, что  молчат постели, диваны и прочие шкафы, а то тут такое бы началось.
Взять хоть мой  комнатный обогреватель с которым мы провели вместе больше десяти лет. Многое он повидал на своем веку, ох многое.
Кстати  тут мне в очередной раз пришлось его отдать  погулять. Героическое это движение я сделал после панической смс  "Замерзаю. Моя смерть будет на твоей совести".
Ну, я ж мужчина. Следовательно сам погибай, а подругу выручай.  Пришлось завернуть моего друга в пакетик и отнести его выполнять свои прямые обязанности в другом месте. Разумется он спасет. Отогреет. Я уверен в нем, как в себе. Он безотказен, как трехлинейка.
  Любопытно, что на его истории это будет уже третья женщина, которую он спасает от лютой ледяной смерти.
Двух предыдущих он, как оказалось, спас зря.  Хоть бы обматерил меня, так ведь молчит сволочь наглухо.

Любовь есть или любовь есть?

В  заливе ночью призрачная тишина. Ничто не мешает ей, потому как на много километров отсюда практически нет людей. Вода еще видна  и светится. Но видно, что и воде и северному красноватому и вялому небу сегодня уже это надоело. Намек природы на то, что  пора бы уже прекращать  занятия, очевиден.

Но так вовсе не кажется Персику. Это небесное создание нанюхало запах тушенки, которую я сварил с лапшой пополам. Персик приближается, этого на заливе не утаишь. Вообще -то хорошие звери ходят бесшумно, особенно вот в таких серебристых сумерках, где даже плеск волны звучит выстрелом. Но тут так нельзя, потому что берег - это галька , а персик зверь, у которого когти. Вот я и слыщу его неслышные  шумные движения заранее, чувствую его издалека, кажется вижу его мысли. Я даже вижу, как он улыбается, Впрочем, это вечерние мысли и виденьица. В них мало толка.

Персик подходит ближе. Просто появляется вдруг на расстоянии вытянутой руки. Умеют некоторые звери ходить незаметно, и если бы не когти, так совсем бы был персик неслышным призраком, скользящим над отцветшим шиповником залива. Зверь выше всяких похвал. Невысок, трехцветен, обладает короткими и мощными лапами и такого же окраса толстенькой жопкой, В в глазах у Персика божественным светом собралась вся бездна и гибель мироздания.

Сначала вся эта бездна довольно деловито устремляется в мою миску. Как там, типа еще есть?. Потом глаза поднимаются и глядят  прямо в мою слабую душу. При виде таких глаз я перестаю соображать совсем. Пол банки тушенки отдается без всяких разговороов, тут и говорить  не о чем. Сьедаются они стремительно, но я в за это время так же стремительно сьедаю вторую половину. Научился уже у толстожопых четвероногих.

Отстатки мы вылизываем почти совместно. При этом мы не разговариваем, а пихаемся мордами. Все это нечестно, потому , что у персика язык длиннней.

За проявленное персиколюбие мне дают потискать трехцветную жопку. Потом Персик терпеливо слушает о том, что он красивее всех собак на свете и какие у него глаза,  после чего он считает дело сделанным и отправляется восвояси. Я валюсь спать. Впрочем ночью он устраивает еще пару проверочек состояния моих продзапасов, я то  все слышу.

Поутру мы слегка раскланиваемся. О совместной  ночной  оргиии в его ореховых глазах ни слова.
Как жаль, что мы сегодня расстанемся и расстанемся навсегда. Я ведь его уже люблю до смерти. И вы знаете, он почувствововал. Когда я  уже  завел двигатель услышал, прибежал  Сунулся мне в руки. Прощаться.
Мне хочеться думать что это не за тушенку. Хотя в отношениях всякое бывает.

У папы был веселый гусь

Иногда, скучая в ожидании начала тренировки, я шастаю по коридорам школы, в спортзале которой мы занимаемся. Изучаю зловещие предостережения завуча М. Епилова насчет соблюдении смены обуви учащимися и их родителями в вестибюле. Скверно радуюсь назначению В. М. Карачковой классным руководителем 6 Б класса. Трепешу, читая грозные распоряжения о необходимости экономии электроэнергии. Впитываю тяжкий запах вымытых паркетов, энергетику крашеных стен, безвыходность бесчисленных дверей.

Давеча ожидание мое было скрашено стендом, на котором выставлены акварельные шедевры учащихся, не сумевших увернуться от участия в изоконкурсе «Мои родители». Некоторое время я тихо радовался фантазии и мастерству начинающих модельяниновых и пикассовичей, но тут глаза мои влипли в полотно никак не названное. Шедевр заинтриговал не на шутку и в моей бедовой голове мгновенно сложилась рецензия на это пронзающее   произведение. Для того, чтобы оно  осталось в моем сердце навсегда, я щелкнул его телефоном.

Рецензия ниже

Картина, на мой взгляд, тревожная. Я это вижу так. Туловище стремительно взлетающего папы уже скрылось за горизонтом, в кадре остались только желтые ноги. То, что это ноги, понятно из самых общих соображений. Вглядитесь сами, и у вас не останется сомнений. Принадлежность ног также очевидна, благодаря вразумляющей надписи на одной из них. Пугающий крен тела папы вправо заставляет томительно сжиматься сердце и гадать, что произойдет с этим ракетоносителем в следующие секунды полета.

Теперь гусь-перехватчик с сумочкой. Тело его напряженно вытянуто наперерез ногам папы, крылья лихорадочно работают. Очевидно, что он спешит за внезапно взлетевшим папой, с целью дозаправить его или  доставить ему на орбиту необходимые после такого бурного старта лекарства.  Глубина стремительно развертывающейся трагедии  умело подчеркнута багровым отблеском на волнах. Впрочем, может это просто блик от папиного выхлопа на асфальте  взлетной полосы.

Чрезвычайность ситуации умело подсказана зрителю окрасом самоотверженной  птицы и смелым  дизайном сумочки, что в ее клюве. И то и другое вызывает ассоциации с каретой «Скорой помощи». Внимательный наблюдатель отметит, что содержимое сумочки подозрительно напоминает бутылку пива с пробкой. Видимо именно это снадобье, по мнению, хорошо знающего повадки папы гуся, надежно излечивает последствия резкого старта за линию горизонта.

В целом автору удалось раскрыть картину сложных взаимоотношений папы, имеющего вредную привычку мощно стартовать с креном  в самых причудливых направлениях, и его достаточно благожелательно настроенного крылатого друга, готового вылететь вослед с бутылкой пива в любую точку земного шара.

Сидеть, смотреть

Многие и не знают, что будет когда выключают свет. Многие знают, как это будет,- просовывается между шторами толстая рука и поворачивает выключатель. Черная пластмассовая штука висит на нештукатуреной стенке давно.
Ей пользуются каждый день по многу раз, сопя и отдуваясь, от затраченных трудов в единицу времени и она не сломается никогда. Потом ее поворачивают и все
Это все не важно, кому и какое дело до того кто ходит этими незванными коридорами и шарить сослепу рукой по стенам.
Важно, что будет потом  И это вот что. Престанет действовать алкоголь и никотин Это ничего, это привыкли.
Остануться магазины, но в них не будет работать карта.  Вставляешь, а мертвая продавщица говорит белыми руками, что средств нет.  За кассой все вываливают на пол, потому, что ни есть ни пить уже  не нужно
Ходить будет можно, но ватными непослушными ногами, но незачем, потому что там куда придешь будет то же, откуда вышел.
Поезда и самолеты будут, но пункт прибытия станкет пунктом отбытия. Летать и ездить станет не к чему.
А если летать, ездить и покупать станет не к чему, то останется только сидеть и смотреть на выключатель и слушать шорох  руки за портъерами.
Но и это развлечение скоро станет невыносимо. Вот тогда и выяснится, что  будет, когда выключают  белый свет

Откройте, полиция!

Я все думал, за каким хреном у нас столько охранников абсолютно всего. Стоят такие парни с оловянными глазами на каждом углу и непонятно чего делают. Например, на нашей улице есть «Молочная сосисочная». Так ее назвали в припадке кретинизма первооткрыватели сей земли обетованной. Так вот, там тоже есть охрана, полюбуйтесь.

Теперь я думаю, что счастливые обладатели заведения  были правы и рассуждали примерно так:  А вдруг в молочную сосисочную нашу  напрыгнут враги, скажем из соседней пышечной. Пышечные чингисханы втопчут милые сосиски в грязь, надругаются над розовым киселем,  а остатки  сталинграда, поливая небрежно почерпнутым кефиром,  раздавят сапожищами. Не бывать этому,  решили смекалистые  сосисечники и завели охрану. И этого не было.

А у меня  это было, потому, что я не такой изрядный сапиенс, как они. И допустил серьезный просчет в планах кампании.   В результате этой преступной небрежности завалил себе всю посевную. Последствия не замедлили сказаться.

Так в разговоре с пытливыми завсегдатаями заведения,  случайно выяснилось, что мой мозг в отличие от сосисечной никто не охраняет. Нету там на входе надежных парней, зорко прерывающих свои перекуры, разговорами о несостоявшейся покупке стиральной машине. Туда может зайти любой гопник с лиговки.

Гопники этим  просчетом воспользовались немедленно. Не успел я охнуть, как обнаружил в мозгах тварь, которая поселилась там прочно. Теперь она бегает по его углам с  утренним визитом вежливости и весело обстукивает приглянувшиеся ей места веселым молоточком.

 При этом паскуда развлекается тем, что подбрасывает угля в мою кофейно-коньячную топочку. И это она  не со зла.  Просто ей нравиться смотреть, как воет  в тесной печурке огонь. Сама печурка ее интересует мало. Вывести ее за дверь и дать, пыхтя и отдуваясь, молодецкого поджопника  решительно некому.

 Действуя как все культурные люди в сложной жизненной ситуации, я решил закрыть проблему и набрал в поисковике «Найти охрану собственным мозгам дешево»  Что получилось, не скажу, - это моя страшная тайна, которую теперь охраняют специально необученные люди с оловянными глазами и огурцами в кобуре.

Теперь только попробуйте проникнуть мне в мозг. Мои новые друзья из черепно-мозговой охраны мигом побросают сигареты и, взводя на ходу свои боевые огурцы, кинутся мне на помощь.

Мало не покажется.

Самопадающий хорошенькийсаша

хорошенькийсаша это, на минуточку – я. Это первое абсолютно не нужное никому знание, которое я сообщил, а будет еще и второе. Причем произносить меня надо именно так, как написано - одним словом. И судя по всему, с маленькой буквы. Я узнал об этом новом для себя звании неделю назад. За него, как за всякое приобретение мне пришлось слегка заплатить. Обошлось кстати не слишком дорого – долларов сто. Недорого, а.. А ведь каждый, небось хочет, чтобы его называли по имени, добавляя к нему приставку хорошенький, только не знает куда для этого метнуться. Сейчас я расскажу, как надо делать. Причем, ста долларов не прошу.

Во-первых надо слегка спятить и поехать на красное в июне. когда солнце сжигает там все живое. Приехав, надо делать вот что. Долго смотреть на серферов, летящих по волнам и медитировать на тему - а чем я хуже. Еще раз слегка спятить. Ошибочно сделать вывод о том, что я ни чем не хуже. Окончательно спятить. Прикупить на пару часов самую большую в мире доску, самый маленький в мире парус и самую чешскоговорящюю в мире учительницу – миниатюрную девушку по имени Яна. Готово дело, мы в шаге от нового имени.

Ну-с, маленькая Яна дело свое знает. Я не буду утомлять вас описанием приемов катания на доске - это неинтересно. Языком, на котором мы объяснялись, сидя по пояс в горячей воде, утомлять не буду тоже. Это обычный диалог двух славян, неуверенно знающих инглиш.. Слегка необычным мне показалось то, что обращаясь ко мне, Яна почему-то называла меня - хорошенькийсаша. Так меня еще никто не называл, потому что  из всего хорошенького во мне есть только умение пиздеть на любую тему.  Впрочем, с перепугу мне было не до выяснений. Я и так узнал о себе много нового. И не могу сказать, чтобы это знание добавило мне куражу. Оказалось, что хорошенькийсаша – устройство самопадающее. В течение первого часа я умудрился упасть на все, что было в этой части акватории красного моря кроме маленькой Яны. Она довольно ловкая, а я такой цели специально не ставил – были дела поважнее. Впрочем, достижения тоже были. К концу первого часа я, вцепившись мертвой хваткой во все, до чего смог дотянутся, умудрился проехать секунд десять.

Конгратюлат, с перши тши метра,- оценила мои мощные достижения Яна, и предложила немного «подохнуть на бич», что было просто пиздец, как кстати. Устал я, как грузчик в аду.

На биче я не подох, потому что за прилежность в учении меня напоили необычным в наших широтах коктейлем. Прежде я такого никогда не пробовал. Коктейль состоит из теплой и ледяной воды слоями. Как это вкусно, может понять только человек, час глотавший горький кипяток литрами. Убедившись, что я «слегка подохнул», маленьнькая яна сказала, - Практише, хорошенькийсаша - и отправила меня «до ветру».

Прибыв по указанному адресу, я выпил еще половину красного моря, но научился падать мимо доски и, внимание – поворачивать на 180. Важность выполнения этого маневра мгновенно осознает каждый, кто сделает хоть шаг от берега. Потому, что уйти в море и дурак сможет. Вернуться сумеет только обученный дурак. После этого подвига слегка обученный дурак довольно долго сидел верхом на доске и плевался солью, отдыхая. Наконец набрался наглости, криво вытащил мачту из воды и без всякой лихости отправился к воображаемой линии.

Косяки вокруг были сплошные. И это отнюдь не были косяки сверкающих рыб, а мои собственные. Мачта стояла не вертикально, доска шла не в ту сторону, дурак стоял не там где надо и передвинуться не мог, неправильный ветер дул не с той стороны. Вдобавок я упал в самом центре красного моря и довольно долго приводил дыхание в порядок. По всему было видно, что пора возвращаться.

Я постоял на коленях посреди моря, это уже стало легко. Медленно, как учили, вытащил парус. И «прикрыл дверь», успев отступить назад. Правильный теперь ветер ударил в парус горячим кулаком так, что чуть не выдернул руки. Но я уже успел их выпрямить и перенести тяжесть назад. Доска прыгнула вперед. Братцы мои, я полетел…

Скорость была такая, что вода слилась в одну свистящую полосу. Я на нее не смотрел. Смотрел на горизонт, как учили, так легче держать равновесие. То, что шипело и прыгало под ногами, враз перестало меня интересовать. Неважно, что там внизу, когда влетаешь в горизонт пулей. Очень быстро все происходит. Воображаемая линия вертясь и качаясь стремительно сводится в линию, где парус надо бросать. Все, надо его кидать, под ногами вода уже совсем светлая. Все… Бах- парус об воду, хлоп в воду спиной.

Парус мне отнести помогли, а доску я понес в стойку сам. И тут случился еще один небольшой инцидент. Навстречу мне шел волчара, исписанный тату, как полоса газеты «ищу работу» вакансиями менеджеров по продажам. На голове он небрежно нес по ветру восьмиметровку, а глаза его глядели, как и положено, куда-то за горизонт. Но он сфокусировался на счастливом идиоте, волочившем навстречу свои учебные двести литров. Мы расходились в двух метрах, и он по доске и моему глупому виду, конечно, сразу все понял. Но не поленился сделать пару шагов влево. И хлопнул меня рукой в перчатке по плечу – давай мол, брат.

Тут надо бы приложить фото, но его нет. Я был один. Могу сфотографировать собственные лапы на которых красуются мозоли. И это не от того, отчего вы сейчас подумали, пошляки. Так бывает, если не возьмешь перчатки. Море и гик стирают за час ладони в хлам. Вот вам обещанное второе знание, которое тоже абсолютно никому не нужно. И опять, заметьте даром.