Category: путешествия

Category was added automatically. Read all entries about "путешествия".

Боже, где я

В субботу выкатил машину и отправился позагорать. Был буквально потрясен жизнью вокруг. Оказывается по улицам ходят нормальные и даже красивые люди. Резные листья деревьев и стриженные газоны умилили до влажных глаз. Встречные кошки были бесподобны.
Проезжая мимо Петропавловки, вообще был потрясен. Боже, какая она красивая. На полном серьезе ком подступил к горлу, я едва не заплакал. А дальше на пляже тебе и горячий песок и волны залива и ветер. Восторг был совершенно полным и искренним.
А еще по пляжу ходят бабы. В купальниках. Я глядел на эту неземную красоту так, что у меня челюсть отвалилась. За малым с ума не сошел от грации здоровых женских тел.
Я хорошо понимаю, что это просто играет во мне пережитый страх смерти и ужас заключения в медицинском заведении строгого режима, скоро это пройдет. Но все-таки ты жизнь, - нелепая, несправедливая, злая, - прекрасна, прекрасна, прекрасна.

А не надо лениться

Под этим незамысловатым лозунгом совершил тур по своим любимым секондам. Мне всего то было и надо, что белые кроссовки в зал ходить.
Клевало как всегда вяло.  И тут я на сытном вдруг вижу в общем невзрачном ряду туфли, выпадающие из ряда вон.  Сдерживая в зобу дыханье подхожу, верчу в руках. Размер, что странно мой.
-Сколько стоит, милая,- интересуюсь. Жду сумму с тремя нулями. То, что вещь дорогая очевидно даже не сильно опытному в вещах мне.
Милая, нахлобученная в три пуховика и чем-то еще повязанная поверху, долго советуется с товарками, которые выглядят не лучше.
- Две с половиной, мужчина, выносит приговор она. Но вам я сделаю скидку в пятсот рублей.
Деньги переходят из рук в руки  и я становлюсь обладателем благородно матово черного Cesare passiotti. Меня еще и благодарят за покупку. Просят захаживать.
Блин, да на на этих туфлях верный тридцатник просто нарисован.
Удивительно не то, что туфли. Это у всех бывает.
Удивительно, что мне иногда везет.

Это сделал не я

Странноватая  и жутковатая такая история. Но это все правда.  Интересно, что  совершенно параллельно  мне рассказали историю еще более странную,  и они как-то совпали по смыслу.

Начнем со второй, так будет логичнее. Случилось так,  что некие  задристанные геологи, шастая по Эвенкии в поисках бесполезных ископаемых, наткнулись на брошенное кладбище. Ну какое там кладбище, не Пер-Лашез, понятно - торчат из грунта кривые палки а на них развешены черепа.

Геологам на эту находку было плевать совершенно. Но возвратясь в цивилизацию, они принялись трепаться о своих похождениях и о кладбище сказанули мимоходом тоже. Есть, дескать, такое.
История ненароком попала в уши некому историку, этнографу и естествоиспытателю. Он немедленно лишился покоя и принялся организовывать экспедицию, с целью эксгумации товарищей, лежащих в неласковой эвенкийской земле, и обнаружения предметов быта и обихода усопших. И организовал-таки.

Прибыв на место, бригада молодых энтузиастов от археологии, комсомольцев и упрямых естествоиспытателей приняли  за дело ударно. И каждый день приносил успехи в виде каких-то предметов обихода обитателей тундры, причем один был страннее другого, а значит интереснее для науки.

В самый разгар раскопок на место происшествия прибыло местное страхолюдино. Естественно оно  было стар и пьян и одет в отребья. Естественно оно предостерегал не трогать покойников, а то будет плохо. И уж совсем естественно, что на неразборчивую речь придурка  молодцы,  состоящие сплошь из комсомольских реалий, (советское время) просто плюнули.

Правда, перед тем как отвалить рептилия сосредоточилась  и сказала по-русски довольно внятную фразу.
- Вы хоть мордам свои  тряпкой завяжите, чтобы шаманы вас не узнали.

Среди ударников археологического труда  нашелся один впечатлительный. Он поверил невнятной речи и прежде чем в очередной раз лезть копать кладбище эвенкийских шаманов (позже выяснилось, что там хоронили именно их), обвязал лицо тряпкой.

В результате выжил он один.
Остальные члены бригады, включая руководителя, умерли по разным лепым и нелепым причинам в течение 1-2 лет.

Собственно это предыстория. А вот история.

Один ухарь бороздил просторы тайги зимой. Зачем он это делал рассказчик мне не сказал, да это и не важно по смыслу.  Так вот, бороздил он ее при помощи двух сколоченных лыж и собаки, которая перла, поставленный на лыжи рюкзак с припасом. Здесь нужно добавить, что собака была беременная.

Экспедиция шла превосходно, пока парень не умудрился  завалиться в яму и сломать себе ногу.
Дело запахло пироксилином. Вывезти из этой ситуации могла только собака. А она, как на грех,  родила щенят и принялась их кормить и облизывать. На грозные команды своего повелителя она поплевывала – материнский инстинкт сильнее.

Никогда не угадаете, что сделал наш герой. Он взял и спустил всех щенков  в прорубь реки под лед. Дополз  как – то, пока мать спала,  и утопил.  Но самое интересное, что он сделал дальше и именно это перекликается с преамбулой.

Он сказал, глядя прямо в глаза осиротевшей и недоумевающей собачьей матери,   – Это сделал не я.
И она его повезла и довезла до людей. Вот такая первобытная история, причем все это правда.

Ну, а теперь выводы и совет одновременно. Если вам придется  по глупости и ли из необходимости сделать плохое дело, закройте лицо хоть чем-нибудь.
А потом громко скажите
- Это сделал не я.
С покойными шаманами и беременными собаками такие штуки проходят.

визуальный редактор

Нашел я все-таки умного человека, который видит людей насквозь. Как я его искал-отдельная тема. Встретились мы кстати в обычной кафешке, ничего демонического. Напротив. Он какой-то светлый и добрый, такими иногда бывают сельские священники.

Этот правда долго жил в Тибете и Китае. Надо было видеть наш диалог. Он мне расскаказывал о моих проблемах, а я только кивал, как фигурка. Все правильно, непонятно только откуда он все это обо мне знает. Такого никому не рассказывают, а он знает.

Лечение мне тоже выписали многоплановое.Будь здоров, чего надо делать. Самое ужасное, что 28 дней нельзя пить.
В конце беседы я осмелился задать самый важный для меня вопрос.

-Я могу, - ответил дядька. Но делать этого не буду. Ты нормальный, но сейчас попал в яму и нечего спихивать туда еще одного, нет для троих яма, подправился. Подлечишся, сам поймешь, что тебе нужно.
Первый день пошеп.

Миллер, а вас я попрошу остаться

Я все-таки съездил в Лахту где катать было очень удобно. Невнятные слухи раздавались оттуда, что все закрыто, На нашем любимом споте ведется стройка, потому как его за каким-то хреном отхватил неведомый Миллер. Очень
ему это было видно надо, хотя свободного места вокруг вагон.

Но слухи, что там катают имели место быть, и я решил разведать. Что выяснилось. Наши серферы поклали на миллеровские экскаваторы. Они приезжают с матчастью на микроавтобусах прямо на  пляжи  и выдают требуемое, жаждущим светлой скорости, ветра  и стремящимся лететь пулей к горизонту. Мне без вопросов выдали 150 и 5.5
И я, блин, после всех своих дахабовских неудач пошел свободно. И даже вертанулся на оверштаге, поскольку один добрый  человек посоветовал мне не ползать ногами по доске, а прыгать. И получилось.

Вот они какие-русские серферы. Кстати потом я долго бегал с тысячей по пляжу, никто брать не хотел, Да ладно, говорят. Потом.

Так, тепер о миллере. Зачем этому пиздюку понадобился наш пляж я не знаю, но я теперь думаю о нем очень плохо. Ерунда, скажете вы. И ошибетесь. Если я я начинаю думать о ком нибудь очень плохо, то у этого человека случаются неприятности, типа сломаных ног и мамы, перееханой маршруткой. Случаи бывали.
Миллер я не шучу. Плохие новости у тебя будут к августу.
 А еще я подключил  к теме пару приятелей с Фонтанки. Мы тебе,сука дадим нашу каталку закрывать

Пожалуй...

Ползая по интернету в поиске модной лайкры и серфовых шорт, в которых  я буду ослепительно падать на фордаке, наткнулся на такое объявление:
"Великолепный отдых для двоих в гостевом доме «Тракайтис"
Порнографическая моя голова мгновенно переставило "к" на "х". Тело, давно живущее своей независимой жизнью, на этот раз откликнулось адекватно. Оно заржало.
Пока оно ржало, я подумал стремительную мысль. Было бы неплохо совместить  этот многообещающий  отель с виндсерфингом.
Судя по названию, туда и и шорты  можно было бы не покупать. А это существенная экономия. В моем случае это важно.

Он чего-то там сложил

В голове одни цифры столбиком и вихрем. Ну, еще даты. Десятого получить десятку, семнадцатого отдать двадцать пять. Подводится черта, после которой пронзительно ясно, что на две недели останется мучительных десять. Ну ничего, картошка, селедочка из пластика. Проживем.
Зато из мутного вихря столбиков все явственнее вырастает призрак горячего ветра, несущего песок вдоль пляжа. Там еще город какой-то видится, горы качаются и падают в столбах дрожащего от жары воздуха, но это все ерунда.
Главное, в этом месте ветер рвет парус из рук с такой силой, что  тяжело больному этим делом человеку становиться плевать на все числительные.
Заодно он начинает плеваться на все определения, причастные и непричастные к этому  делу обороты.  От всех щедрот русского языка  сейчас  в голове вычислителя осталось только одно слово. Жить с ним конечно невозможно, но и подохнуть не выйдет.
И хрен вы догадаетесь, что.

Я гуляю, он гуляет

От кошмара происходящего я решил ехать. Что еще делать культурному человеку, когда его с утра  уже трясет и колотит и отнюдь не с похмелья, а так просто.  Раз, два, - и я уже уехал.
Да только кошмар летел за мной на мягких своих лапах, чувствуя поживу. Нашел меня внезапно в сияющем неоном и рядами бутылок дюьти в хургаде.

Я туда зашел  просто так, из интересу.  Интерес мой  конечно оказался специфическим. Вот только заплатить за это дело было некому. Дьютик сиял космической пустотой в зале и на кассе Только в глубине его чувствовалась жизнь, там глухо, но возбужденно ругались на арапском языке.

Очень приличный я под ручку с кошмаром прогулялись в недра. Там два египтянина были заняты делом - делили деньги. На столе между спорящими лежали кучи разлинованой бумаги и кипы местных фунтиков. Стороны ежеминутно поминали аллаха и махали своими крылами, призывая сфинксов на жопу оппонента. Дел у них было до хрена и надолго. Я разделил стороны, с грохотом поставив между ними свежую  бутыль джемисона.

-Друзья мои, - сказал я на своем безукоризненном английском
-Я имел очень трудный день и я хочу его закончить не здесь.

Арапы оценили юмор,  и дружно заржав, благославили ожившей кассой, мои доллары. Я, посоветовавшись с моим кошмаром,  решил, что я в смысле чего спиздить, - идиот и шагнул в душную ночь. Там  уже были зигзагом странные тени от эфиопов, пальмов и баобабов.Тени пирамид, кубретов и шербетов тоже так и сигали под ногами, но не было там одного - моего туроператора.

Поиски болвана закончились тем, что я в темноте крепко стукнулся головой о какой-то заблудший автобус. Свое мнение о стране загадочных пирамид и стоящих в темноте автобусов я изложил таинственной ночи довольно громко.

И темнота ответила мне неожиданно голосом моего давнего знакомого мухаммеда.

- Алекс, сказал он, выпрыгивая на меня невесть откуда.
- Где вас носит, мы тут вас давно ждем.

Тут надо было бы лезть в автобус, но я сильно задумался о том, почему он сказал обо мне во множественном числе. Тем более, что кошмар переминался лапами под дверью, просился, скулил - видать ему было жарко и томно.

Я замялся на ступенях и на глазах всего автобуса нахально посоветовался о тенях с мистером джемисоном. Из горла. Водитель, между тем, завел мотор, автобус осветился и заурчал.
 - Поехали, мухаммед, - сказал я
- Я здесь один.
Кошмар отчаянно прыгнул, но его  придавило зашипевшей дверью.

Мiy hombre,

Еще раз перечитал "Одиночное плавнье на Джипси Мот".  Человек под парусом прошел мыс Горн
-Miy hombre, сказал ему в случайном эфире пилот, рискнувший вылететь, чтобы посмотреть на это дело.
В переводе с испанского, это звучит как настоящий мужина. Примерно.
Я знаю, что такое ветер в руках, как он рвет парус и видал  как выглядит вблизи десятимеровая окенская волна. Как тонут я знаю тоже.
Но пройти под парусом мыс Горн, где шкиперам даже запрешали смотреть за корму я бы не решился.
Как он умудрялся управлять обледенелыми парусами, как сумел выжить, когда за спиной встает штука метров двадцать, а  ветер срывает даже  из кокпита
Я бы не смог.
А он сделал.

Милая Эмили

А лес был всегда. Его трудно было заметить, потому что идти пришлось через него. Это было непросто, и втайне мистер смит негодовал. Он представлял свое  письмо в сити. В нем он напишет о влажной тесноте леса, многоногой гадости бросающейся на белого из под каждого куста. Лес обнимал его и с этим ничего нельзя было сделать, как ничего нельзя сделать с куколкой  зреющей у вас под ногтями. Она рождается и с этим в тропиках ничего нельзя сделать.

Ничего нельзя сделать и с гноем в ушах, текущим на руки негру, что взялся перевезти через реку. Этот негр свое дело знал, и умел управлять лодкой в этой влажной глуши, но оно не касалось мистера смита. Его дело было в сити, где он подрядился продать катерпиллер и это был его последний шанс. Так он писал люси и умолял ее сходить с ее зубами к стоматолагу и пить пиво только всмешку с молоком и только у пита, где они доверяли питу и друг другу и молоку

Но это было много раньше, а сейчас мистер смит шел через лес, и влажные бабочки садились на его невдохновенные плечи Лес дышал на него Он был ловкий и умелый, каким бывает всякий зверь и ему было плевать на мистера смита, люси и катерпиллер.

Лес был умелый боец. Он умел нападать, отводя свои темные глаза от взгляда в упор.

На негра ему тоже было плевать и они догадывались об этом. Но все выяснилось окончательно, только когда мистер смит принялся за свое последнее письмо в сити.
- Дорогой сэр, - начал он и задумался. А потом продолжил так решительно, как это может делать умирающий, у которого личинки копошатся среди ногтей и в паху. Я не смог продать катерпиллер, поскольку менеджер отвечающий за этот сектор продаж, не был в зоне моей досягаемости.

- Милая Эмили, так он начал он свое второе письмо, Я боюсь, что ты забыла укрывать газонокосилку в дом. Она может отказать тебе в работе, о чем я конечно сделаю письмо в управляющую компанию. После этого мистер смит тщательно запечатал оба письма и умер.

И сразу по губам его пробежала гниловатая ящерица. Залезла в рот, и сьев последние слова мистера смита вышла оттуда, предоставив последнюю заботу о разлагающемся на глазах телу неграм, которым мистр смит доверил свой вояж

Негры могли бы закопать его понадежнее, но дождь хлестал им по блестящим спинам. Им было лень. А негры знают в лени толк. Поэтому они только подрыли берег, и забросали тело мистера смита влажной грязью. А оба письма они вставили ему в зубы. Так письма мистера смита дойдут быстрее. Так будет надежнее, думали они идя сквозь лес