Category: спорт

Category was added automatically. Read all entries about "спорт".

Дзынь

Человек с возрастом принципиально меняется лишь в одном. Ему все меньше жаль себя и все больше жаль других. К возрастающей с возрастом терпимости это имеет только косвенное отношение, это побочный эффект, не более. Внезапно почувстовав боль постороннего вам человека или не дай бог  жалость к нелепым и бестолковым существам, толкающимся вокруг, немедленно бросайте пить, курить и бегите в спортзал тягать железо.
Это был первый звоночек.

Да

В следующую субботу (12 марта) наш уважаемый учитель проводит мастер-класс по тайчи и дыханию позвоночника.  Это только для тех, кто в Питере, потому как занимаемся мы в Пушкине.
Я конечно буду, поэтому те, кто сильно робкий или нерешительный могут писать в личку. Встретимся и доедем вместе.
Обещаю, что подсечек, бросков через бедро  и дюймовых ударов не будет. А вот интересного про свое здоровье и жизнь узнаете много. Ну, и сами попробуете.
Форма одежы простая - спортивные штаны, футболка, легкие тапочки на ноги.
Бесплатно, это важно.  Начало в 12. Информация здесь.

Не я

Приятель зашел тут вдруг в гости. Бог мой. Трясущаяся на каждом шагу, обрюзгшая куча. Куртку ему пришлось помочь снять. Одеть тоже. Соображает слабо, невнятно и очень возбужден свои состоянием.  Я выпил принесеные  им пол литра практически сам, матерясь, что мне помешали работать. Потом слетал за сигаретами и ему купил - он на смог одолеть три магазинные ступени. Ну проводил. Вспомнил, как мы вместе в футбол гоняли
Мать твою, через десять этажей с навывертом и присвистом. Я конечно наворотил ему ему кучу полезных гимнастик  и вообще сдуру предложил скататся в должанку, где можно под парусом чего-то сделать для себя.
В ответ он уполз домой, придерживая все  свои части тела, опухшие от насилия жизни  тела. Теперь вот живу с жутковатым ощущением,  что никто ко мне не заходил и все это я говорил сам себе.

Совсем зольдат

На занятиях странноватым видом спорта, которым я продолжаю, увлекаться, иногда возникает чувство нереальности происходящего. Чаще конечно это происходит, когда смотришь на то, что демонстрирует наш уважаемый мастер. То есть со стороны.

Но иногда и у меня начинает что-то получаться. В этих случаях удивление от результата собственных телодвижений достигает наивысшего градуса. Посудите сами. Мы знаем, что человека нельзя уронить на пол легким прикосновением руки. Для того, чтобы противник лег на пол нужен бросок или удар, правильно?

Так вот ни фига, можно не бить и не бросать, если умеешь поднять свою энергию как-бы вверх, а потом опустить как-бы вниз с нежным прикосновением к плечу противника. Почему партнеры валятся на пол как кегли от того, что им просто легко положили руку на плечо я так и не понял. Наш мастер доходчиво объяснил, что понимать и не надо, главное почувствовать в себе эту волну и она сработает. Волна у меня получилась.

В доказательство того, что я не вру выкладываю фото. Палка на фото не оружие, просто через нее можно повалить двоих сразу. Да, я там весь в белом, если кому интересно.

1:0

Я уже говорил, что прямо под окнами мне сделали бесплатную развлекуху. Футбольное поле называется. Оказывается не все деньги попилили, часть умудрились вложить во вполне приличное покрытие.  Я туда смотрю утром, когда пью кофе или когда в выходные нечего делать или болею.

Вообще я туда всегда смотрю. Потому, что больше некуда.

Большую часть времени моего болезного,  мужики там гоняют мяч и смотреть за тем , как они себя ведут конечно удовольствие. Научились играть, мы так не умели.

Мы кстати тоже играли на этом же поле. Только его на зиму тогда заливали льдом. За каким хреном непонятно.
А мы выбегали из дверей школы и гоняли там  маленький такой желтенький мячик.  О, тенисный, вспомнил. Других тогда у нас не было.
На льду было здорово скользко, а забивать надо было в такие жестяные ворота. Падали конечно. Домой приходили в мокрых штанах  и пиджачках. Была такая школьная форма тогда. Толстая такая и серая, если кто помнит.

Глядя на сегоднящих пацанов на поле, понимю, что играть мы не умели. Они вертятся. Мяч с ходу на грудь,  и тут же под ногу умело. Бах, такой удар с центра поля. Мяч шелкает о штангу. Вратарь в прыжке тянется к углу. Хорошо делает кстати, .

И еще они смотрят по сторонам, я  ж вижу сверху. А мы, насколько я помню себя, не смотрели.
Неужели они лучше нас. Играют они хорошо, а так, поговоришь - идиоты полные.
Мы то умные конечно. С желтенким мячиком и школьной формой в анамнезе. По сторонам не смотрим.

Выделено полужирным

Некоторое время назад я принял решение потолстеть и сразу принялся его воплощать, то есть мечтать об этом. Например, представлял, как я однажды войду в зал, где занимаюсь своим спортом, тяжелой восьмидесятикиллограмовой поступью и противники при виде меня замрут от страха в позах детей, застигнутых в чужом саду.

А я, такой буду хлопать их по тощим плечам чугунной рукой, советовать не впадать в панику от пустяков и читать страх близкой смерти в их глазах. Думал я еще и о том, какое впечатление я стану производить на девушек. Как они все кинуться на меня, не в силах противостоять первобытному инстинкту, зовущему их продолжать род с упитанными и благополучными особями. Много еще о чем мечталось, потому, что быть толстым это статусно и красиво. Это окрыляет упомянутую особь и зовет ее к новым свершениям.

В мечтах время шло незаметно, а я все не толстел. Внезапно я понял отчего. Штука оказалась в том, что я очень мало ем. Так, например, утром я не ем вообще ничего – не лезет. Днем я тоже ничего не ем, потому что жалко денег на ерунду и вообще неохота. Зато вечером, да, я ем много. Целую тарелку супа съедаю, после чего, обессиленный от сытости, валюсь куда попало. Такой образ жизни легко обеспечивал мне мои 75 кг, но для достижения вожделенных 80 этого было явно недостаточно. Поэтому было принято единственно возможное решение – есть очень много.

Мироздание к этому времени, конечно, уже все поняло, подождало слегка для виду, а потом – бах и открыло прямо в нашем здании новую столовку. Там, как и во всяком свежем заведении, было великолепно. О, восхитительно! Меню, присобаченное на дверь, заставляло томительно сжиматься сердце. Один раздел «Супа» стоил многого, а ведь этим документ вовсе не исчерпывался. Там было еще насчет «пюра с сосиськами», «французского мяса» и «рыбы с тартаром». Посчитав все эти стилистические и грамматические казусы ерундой, я кинулся истреблять эти тартары и пюры.

Месяца три я напряженно ел. За моими подвигами тупо но внимательно следил хозяин заведения, внешний вид и манера поведения которого вызывали почтение, граничащее со священным трепетом. Во-первых, он на глазах посетителей ел те же предметы кухни, которые предлагал населению. Такую самоотверженность я видал первый раз в жизни. Во-вторых, он явно преуспел в занятиях культуризмом, а такую массу надо чем-то питать. И он питал ее не втихаря, а на глазах почтеннейшей публики. В том, как он, сгорбив чудовищные плечи, съедал целый противень, принесенных из кухни котлет, была какая-то самоотверженность с примесью рекламы кухни заведения. За такие вещи можно простить многое, даже слово «Супа» в меню.

Это все литература, скажете вы, а где же результат? Результат, пусть скромный, но есть. Некоторое время назад я напросился в гости к приятелю, у которого есть весы и, сдерживая понятное волнение, осторожно взвесил себя. Честный аппарат показал вес в 78 кг, что дает основание для осторожного оптимизма. Думаю, что если я буду продолжать свои упражнения с пюрами, то месяцев через пять смогу хлопать хозяина столовки чугунной рукой по стокилограммовому телу и читать страх в его глазах.

А по или, панове пепш ?

Так получилось, что в европах я не был. Вернее был, но тот спорт, которым мы занимались в начале девяностых, посещением европы назвать сложно. Спортивный инвентарь атракциона того времени был прост,- закупались клетчатые сумки размером с новорожденного слоненка и приглашение от никому неизвестного пана, который дружил с немытой россией за вполне разумные деньги. Далее изучался рынок и цены на товары народного употребления здесь и там. Однажды, когда было уже много выпито и накурено, а бизнес-идеи не сложилось, в нашу компанию затесался молодец который ловко наврал, как он продал в кракове четыре пакетика перца горошком за пять злотых.
- Здесь пакетик перца стоит 20 копеек, это прибыль в 200 процентов, думайте пацаны, заключил успешный бизнесмен, стоя в дверях.
Пацаны, в головах которых отбойным молотком стучал возглас "обогащайтесь", думали не долго и закупили весь перец горошком, который был в городе. Если чего и осталось, то это по недоразумению. Я извиняюсь перед теми, кто хотел чего поперчить в питере в 91 году. Перца в городе не было, я виноват.
В итоге товара получилось два рюкзака, что размером от жопы до выше головы, и пять сумок по числу рук на двух человек. Несложный арифметический подсчет показывает, что число рук у двух бинесменов меньше числа сумок с товаром. Пятая сумка превышала человеческие способности и поэтому мы ее таскали по вокзалам и перронам, передвигаясь перебежками, как морские пехотинцы.
Надо было видеть морду таможенника, который досматривал все это дело, пока по крыше вагона грохотали сапоги пограничников, искавших там нарушителей. Была такая мода раньше, не знаю как теперь.
-Тут чего, - спросил он погружая руку до плеча в рюкзак.
-Перец,- ответили мы, потупив глаза.
-А здесь?- пихнул он ногой сумку, размером с пол купе.
-Перец горошком,- ответили мы, прикидывая какой срок нам теперь положен.
-А тут что,- должностное лицо положило государственную руку на мешок, что спал тревожным сном на багажной полке.
-Перец в пакетиках- ответили мы хором, соображая, что отмазаться нам за этот перцовый пластырь европе нечем, все деньги группы компаний были вложены в товар.
- Вы, блядь охуели, - вынесла свой приговор зарождающемуся бизнесу таможенная служба россии и покинула купе.
Отчасти он, как выяснилось позже, был прав. В первый день мы продали четыре пакетика по пять злотых. Домой с рынка, что находится в прекрасном маленьком польском городе Пила, мы шли не в самом лучшем настроении. Однако уже на следующий день слух о двух придурках с рюкзаками перца пронесся в среде местных домашних хозяек и эти, по европейски лошадиные и прыщавые морды, даже устроили перед нашим столом несимпатичную, но приятную карману очередь. Крик - "а по или ваш пепш" (иле - по польски - сколько) висел над рынком. С ценой пришлось подвинуться раз в пять, но мы наловчились торговать оптом и за три дня сумки и рюкзаки волшебно опустели.

Домой, чтоб не ехать пустыми, мы закупили какао в порошке в таких банках, которые поляки метко называют пушками. Получилось два рюкзака в человеческий рост и пять сумок. Пятую уже привычно передвигали перебежками. Бабла срубили на всем этом деле ровно столько, чтобы семьи успешных бизнесменов протянули на остатках польской какавы и отечественного перца горошком ровно месяц до следующей поездки.
Немножко европы я тогда все же увидел. Перед поездом было пару часов времени и мы, не помню за каким хреном, поперли через этот маленький польский город. Без сумок в руках. Была середина мая и милые средневековые узкие улочки, глядели на нас отмытыми стеклами домов и ухоженными цветами. Запах жареных колбасок и кофе стоял одуряющим столбом. А в двориках и просто на улице за столами по весеннему открытых настеж кафешек, сидели, беззаботно болтая, не по русски приветливые люди.
Но нам тогда было не до этого, мы были грязные, уставшие и без денег. Нам и сейчас не до этого. Не приветливо нам и не беззаботно. И денег, как и тогда нет. Наверно поэтому я и не хочу до сих пор в европу.